⌂ → ИсторическоеКартина, спрятанная в золотом обрезе: как увидеть галерею, которой формально не существует
Старинный том в кожаном переплёте умеет молчать о главном. Снаружи — тиснёный корешок и ровный золочёный обрез, никаких лишних примет. Но стоит сдвинуть страницы и удержать изгиб, как на золотой поверхности проступает изображение: берег реки, силуэт собора, профиль поэта. Отпускаешь листы — блок смыкается, и золото снова выглядит пустым. Картина никуда не делась. Она просто ждёт того, кто догадается согнуть книгу.
Приём называют росписью переднего обреза, fore-edge painting. Передним обрезом в переплётном деле именуют торец книжного блока — сторону, по которой листают страницы. В закрытой книге этот торец часто позолочен, и тайну ничто не выдаёт. Изображение проявляется только при веерном раскрытии, когда листы держат сдвинутыми и наклонёнными. Отсюда второе имя техники — «исчезающая» роспись.
Наследие старше золота
Самые ранние расписанные обрезы обнаружены на итальянских богослужебных книгах X века. Позднее края рукописей красили в один цвет, украшали гербами и орнаментом; такая роспись видна без всяких хитростей, прямо на закрытом томе. К XVI веку золочение обрезов вошло в переплётную моду, и у мастеров появился повод для нового фокуса: спрятать живопись прямо под золотом.
Обрез и без того был рабочим местом переплётчика. Его красили, мраморировали, тиснили по золоту рельефные узоры — гофрировку видно при любом осмотре. Живопись встала в ряд с этими приёмами позже прочих и получила то, чего мрамор не знал: возможность скрыться полностью.
Родился этот фокус в Англии XVII века. Сэмюэлу Мирну, переплётчику двора Карла II, традиционно приписывают первые «исчезающие» обрезы; прямых документов на этот счёт не сохранилось, но уцелевшие тома его круга действительно несут скрытые изображения. За пределами Британских островов приём применяли заметно реже. Как бы то ни было, закрепился он именно в английских мастерских — и расцвёл столетием позже.
Живопись под сплошным золотом
Технология требует твёрдой руки и чувства материала. Книжный блок зажимают между досками и сдвигают страницы, пока обрез не превратится в наклонную плоскость. В этом положении край грунтуют клеевым составом, накладывают сусальное золото толщиной около 0,1 микрометра (в сотни раз тоньше человеческого волоса) и полируют до зеркального блеска.
Затем блок сдвигают уже под другим углом и пишут по наклонной поверхности акварелью. Краска цепляется за самые кончики листов: один мазок распределяется между десятками страниц. Когда блок отпускают, листы смыкаются, и сплошное золото укрывает рисунок, будто ставня. Секрет — в геометрии. Каждый лист наклоняется на один и тот же угол, и цветные полоски на кромках складываются в цельный рисунок только при верном изгибе. В обычном поэтическом томе изображение рассыпано по нескольким сотням листов.
Закрытая книга молчит. Согни её страницы — и золото заговорит изображением, спрятанным от спешного взгляда.
Мастера следующих поколений усложнили приём. Сдвинув страницы к корешку, писали одну картину; сдвинув в противоположную сторону — другую. Так получался «двойной» обрез: наклон вперёд открывает собор, наклон назад — гавань с кораблями. Встречаются и разнесённые изображения, где рисунок перетекает с переднего среза на верхний либо нижний. Такую роспись увидеть труднее всего: блок изгибают в двух плоскостях сразу.
| Тип росписи | Как её увидеть | Отличительная черта |
|---|---|---|
| Открытая | на закрытой книге | старейший тип, известен с X века |
| Исчезающая | при сдвиге страниц | спрятана под сплошным золотом |
| Двойная | при сдвиге в противоположные стороны | два изображения на одном обрезе |
| Разнесённая | при изгибе блока в двух плоскостях | рисунок переходит на верхний или нижний срез |
Поле для такой живописи невелико — торец томика в осьмушку. И всё же мастера умещали на нём и собор, и панораму города.
Том поэзии как подарок
В XVIII веке двигателем моды стал лондонский книжный рынок. Роспись обреза превращала тиражный том в подарок и поднимала цену, поэтому книготорговцы заказывали её переплётчикам охотно. Сюжеты часто подбирали под содержание: к стихам Грея — сельскую церковь, к путевым запискам — гавань, к собранию сочинений — вид города, где жил автор. Известны и заказные экземпляры с изображениями поместий покупателей; по таким картинам исследователи порой восстанавливают судьбу книги.
Поэзия расходилась лучше прочего — и потому прятала под золотом больше всего картин.
Славу в этом ремесле снискала семья Эдвардсов из Галифакса: мастерские рода работали в Йоркшире, затем в Лондоне и украшали тома популярных поэтов — Томсона, Грея, позже Скотта и Байрона. Эдвардсов узнают и по крашеным обложкам «этрусского» стиля с античными фигурами. Подписи под росписями почти не ставили, поэтому атрибуцию ведут по стилю и по характерным приёмам переплёта. Рядом трудились десятки безымянных мастеров, чьи имена история не удержала.
На рубеже XIX и XX веков свет увидели работы мисс К. Б. Керри — одной из немногих художниц этой специальности с задокументированным авторством. Её тома опознаваемы по рукописным надписям и порядковым номерам. Примерно тогда же коллекционеры начали составлять перечни расписанных книг, и тайная живопись превратилась в предмет библиографической учёности.
Галерея, не внесённая в опись
В библиотечных каталогах роспись обреза чаще всего не значилась: в карточке — переплёт, формат, год, а картина на торце оставалась за кадром. Поэтому её нередко обнаруживают случайно — в руках любознательного читателя, при разборе вновь поступившего собрания, а порой на распродаже, где продавец сам не знал о спрятанном изображении. В Бостонской публичной библиотеке хранится одно из крупнейших собраний такого рода — более двухсот томов; росписи там оцифрованы, каждый обрез снят с нескольких углов. Хранят тайную живопись также Королевская коллекция в Лондоне и библиотеки кембриджских колледжей.
Живопись эта хрупка. Краска лежит на кончиках листов, и каждое веерное раскрытие понемногу её стирает, поэтому хранители ограничивают доступ к таким книгам. Приём, впрочем, живёт: британский художник Мартин Фрост за десятилетия работы расписал более трёх тысяч обрезов, передавал свои навыки ученикам, и его работы разошлись по частным и музейным собраниям.
Собственную старую библиотеку проверить несложно: осторожный сдвиг страниц на малый угол, без нажима. Резкое движение ломает хрупкие кончики листов, на которых и живёт краска. А со стороны золото остаётся золотом — ровным, сплошным и немым, пока чья-нибудь рука не изогнёт блок и под зеркальной поверхностью не обнаружится спрятанный вид.