⌂ → Историческое
Между снами: полуночная жизнь Европы до электричества

Человек, который сегодня просыпается в три часа ночи, хватается за телефон и ищет у себя симптомы бессонницы. Его прапрадед поступил бы иначе: поднялся, подбросил дров в очаг, прочитал молитву, при случае заглянул к соседям — а через час-полтора вернулся под одеяло. До XIX века большинство европейцев спали два раза за ночь, с перерывом посреди темноты, и никому не приходило в голову это лечить.

Между снами: полуночная жизнь Европы до электричества

Это не догадка и не модная реконструкция. Историк Роджер Экирх из Виргинского политехнического института почти два десятилетия разбирал архивы и собрал свыше пятисот упоминаний ночи, поделённой надвое: судебные протоколы, дневники, письма, врачебные трактаты, художественную прозу. «Первый сон» и «второй сон» фигурируют в текстах на латыни, французском, итальянском, английском. Итог работы — статья «Сон, который мы потеряли» (2001) в «Американском историческом обозрении» и монография «At Day’s Close» (2005), где такой режим назван сегментированным сном.

Ночь, поделённая надвое

Распорядок был простым. Ложились вскоре после заката: крестьяне раньше, горожане позже, но мерой служило солнце, а не циферблат. Первый сон длился три-четыре часа и считался самым глубоким. Затем следовало пробуждение — не от шума и не от тревоги, а словно по внутреннему расписанию — и час-два бодрствования. После этого человек возвращался ко «второму сну», он же «утренний», который тянулся до рассвета.

«Первый сон» в документах: primo somno на латыни, premier sommeil у французов, primo sonno у итальянцев, primer sueño у испанцев.

Формула «после первого сна» не требовала пояснений — читателям, слушателям, судьям. Чосер в «Кентерберийских рассказах» упоминает её походя, как вещь самоочевидную. Очевидность для аудитории — лучший признак повсеместного обычая. В английских дневниках время между снами так и зовётся watching, «бдение».

Зимой в северной Европе темнота держалась четырнадцать часов и больше, сон растягивался, перерыв между снами — тоже. Летом, при короткой ночи, всё сжималось обратно.

Что делали в темноте

Перерыв не был выброшенным временем — источники перечисляют занятия почти протокольно:

Занятие	Где зафиксировано
Молитвы и размышления	монастырские уставы, дневники
Чтение вслух, письма	купеческие архивы, частные тетради
Супружеская близость	врачебные трактаты XVI–XVII веков
Домашние дела: очаг, скот, штопка	показания свидетелей в судах
Визиты к соседям, разговоры	допросные протоколы
Кражи и контрабанда	уголовные дела

Врачи разбирали перерыв с тем же прилежанием, что и болезни. Французский лекарь Лоран Жубер в трактате «Популярные заблуждения» (1578) советовал супругам близость именно после первого сна: тело отдохнуло, пища переварена, шансы зачать ребёнка выше. Совет переиздавался вместе с книгой десятилетиями.

Распределение занятий зависело от достатка. Свечи стоили дорого, поэтому бедняки чаще лежали в темноте, думали, дремали. Зажиточный горожанин мог позволить книгу или диктовку письма слуге. Крестьянин подбрасывал дрова, проверял скотину, штопал одежду — свидетели в судах вспоминали такие ночи в подробностях.

Час между снами имел и мрачную репутацию. По свидетельствам, которые приводит Экирх, именно в это время людям являлись призраки и нечисть, а сны, привидевшиеся под утро, считались самыми значимыми — их записывали и толковали. Тёмная половина ночи была пограничьем, и молитва полагалась на обе её части.

Показания под присягой

Для историка ценнее всего судебные протоколы: там люди говорят под присягой и отвечают за каждое слово. В бумагах лондонского суда Олд-Бейли свидетели делили ночь преступления на половины: шум послышался после первого сна, крик раздался уже перед утренним. Присяжным не нужно было объяснять эти формулы — значит, по ним жил весь округ.

Литература сохранила оборот дольше, чем сама привычка. Диккенс в романе «Барнаби Радж» (1841) описывает персонажа, поднявшегося после первого сна, — городская Англия к тому времени уже спала единым отрезком, но выражение читатели узнавали без пояснений.

Как город стёр второй сон

Ломали привычку фонари и фабричный гудок. Газовые лампы засветились на лондонской улице Пэл-Мэлл в 1807 году, за полвека искусственный свет добрался до рабочих кварталов. Фабрика требовала непрерывной смены и сна одним блоком: встать среди ночи и потом досыпать стало невозможно, рабочий день не ждёт. Керосин сменил свечу, электричество сменило керосин — темноты, пригодной для двух снов, в городе не осталось вовсе.

Менялась и репутация ночного бодрствования. Романы XIX века охотно селили в тёмные часы пьяниц, воров и мошенников, а здоровым был признан сон единым куском. В городах новый режим победил к концу столетия. Деревня держалась дольше: самые поздние европейские свидетельства о двух снах Экирх датирует началом XX века.

Что показала лаборатория

Оставался вопрос: обычай это или свойство организма? В начале 1990-х психиатр и исследователь сна Томас Вэр из Национального института психического здоровья США проверил это на живых людях. Несколько добровольцев месяц жили при графике «десять часов света, четырнадцать темноты» — как зимней ночью при лучине. Будильников не было, спать разрешалось столько, сколько хочется.

Сначала испытуемые просто отсыпались. Затем сон сам разделился надвое: четыре-пять часов глубокого сна, час-два тихого бодрствования в полной темноте, потом второй сон до утра. В час пробуждения у людей держался высокий уровень пролактина — гормона покоя. По их отчётам, ночная пауза не тяготила: лежали, думали, дремали.

Вэр увидел в результатах прямую параллель с архивами Экирха и осторожно предположил: «бессонница середины ночи» — пробуждение около трёх часов без видимой причины — может быть обломком старой программы, которую городское освещение отменило за одно столетие.