⌂ → ИсторическоеУмереть от тоски по дому: как ностальгию лечили закапыванием в землю
В 1688 году девятнадцатилетний студент-медик Йоханнес Хофер защищал в Базеле диссертацию о загадочной хвори. Молодые швейцарцы, нанявшиеся солдатами на чужбину, отказывались от еды, худели, не спали и угасали без видимой причины. Единственное, что они могли внятно объяснить врачам: им хочется домой. Для этой болезни Хофер собрал слово из двух греческих корней — nostos, «возвращение», и algos, «боль». Он не мог предположить, что термин переживёт его на три века: сначала как смертельный диагноз, позже — как название лёгкой печали.
Швейцарская хворь с греческим именем
Швейцария той эпохи торговала солдатами: бедные горные кантоны подписывали контракты с чужими державами и отправляли мужчин служить за сотни километров от дома. Врачи знали недуг под народными именами — немецким Heimweh, «тоской по дому», и французским maladie du pays, «болезнью страны». Хофер счёл, что хворь заслуживает учёного греческого имени, и определил её так:
«Печальное состояние духа, рождённое желанием вернуться на родину»
Симптомы в диссертации перечислялись подробно: навязчивые мысли о доме, потеря аппетита, бессонница, лихорадка, сердцебиение. В тяжёлых случаях, по свидетельствам современников, дело кончалось истощением и смертью. Ужасала причина гибели: пациенты умирали без ран и без заразы — просто таяли в казарме.
Особой славой пользовалась пастушеская песня ранд-де-ваш, под которую альпийские стада выходили на луга. Швейцарские солдаты, слышавшие её за границей, плакали, дезертировали и, если верить армейским донесениям, угасали. Командиры винили именно песню. Жан-Жак Руссо в «Словаре музыки» сообщал, что во французских частях её запрещали под страхом смерти — слишком дорого мелодия обходилась казне и строю.
Виноваты духи и горный воздух
Причину хвори объясняли языком модной тогда механистической медицины. Хофер винил «животных духов» — тонкую материю, которая, по тогдашним представлениям, бежит по нервам и разносит ощущения. Эти духи, писал он, без конца вибрируют в волокнах мозга, где застряли образы родины, и постепенно стирают их.
Цюрихский учёный Иоганн Якоб Шойхцер добавил к механике географию. Мозг горца, рассуждал он, свыкается с разрежённым альпийским воздухом. Стоит солдату спуститься на равнину, и плотный воздух гонит лишнюю кровь к мозгу — воспоминания о вершинах приходят в болезненное движение. Переводя с латыни учёности на простой язык: слишком частые мысли о доме физически изнашивают голову.
Лечению эти теории задали программу. Раз тоска застряла в мозгу и разогнала лишнюю кровь, надо отводить кровь пиявками, чистить тело слабительным и гасить боль опием. Так и рассуждали военные медики следующего столетия.
Пиявки, «думать ни о чём» и имитация похорон
Лучшим лекарством Хофер называл одно — отпустить пациента домой. Армейские врачи подтверждали: добравшиеся до родных долин поправлялись за считанные недели. Но отпускать обученного солдата было накладно, и медицина взялась изобретать заменители.
В списке средств значились пиявки, слабительное и опий. Гордостью терапии считался совет «думать ни о чём»: пациент обязан был волевым усилием выгонять мысли о доме, иначе мозг износится окончательно. Уговоры и посулы шли в ход раньше угроз: больному обещали скорое возвращение и старались развлечь.
Оставался последний козырь — страх. В медицинских записках XVIII века описан солдат, который от тоски уже не ел и не вставал. Врачи, отчаявшись, изобразили похороны: закопали больного по горло в землю и объявили, что вынут живым, лишь когда тот победит хворь. Испуг, если верить той истории, вытеснил тоску. Пациент встал и пошёл на поправку.
Логика незамысловатая: смерть лечили страхом смерти.
Диагноз на марше
За XVIII век «швейцарская болезнь» перестала быть чисто швейцарской. По сообщениям военных врачей, тоску находили у матросов и солдат прусской, французской и русской служб, а в городах — у молодых служанок, увезённых из деревень в господские дома. Командование выбирало из двух стратегий: тоскующих увольняли или отрезали им всё, что пахло домом, — письма, песни, деревенскую еду.
Французский хирург Франсуа Бруссе, служивший в императорской армии, уверял, будто солдаты свободной страны тоской не болеют: воодушевление гражданина, мол, защищает надёжнее всякой медицины. Армейские врачи продолжали ставить этот диагноз.
Пик статистики выдала Гражданская война в США. В официальном своде «Medical and Surgical History of the War of the Rebellion» перечислено 5 296 случаев ностальгии в войсках Севера; 74 солдата, по подсчётам военных медиков, умерли именно от тоски по дому. Хирурги спорили, считать ли её самостоятельной болезнью или почвой для тифа и лихорадок, а лечили отпусками и переводами частей поближе к родным штатам.
| Период | Что происходило с диагнозом |
|---|---|
| 1688 | Хофер вводит слово «ностальгия» в базельской диссертации |
| XVIII век | Врачи винят «животных духов» и разрежённый горный воздух; случаи описаны по всей Европе |
| 1861–1865 | Войска Севера: 5 296 случаев ностальгии и 74 смерти по данным армейской медицины |
| Рубеж XIX–XX веков | Психиатры переводят ностальгию из болезней тела в спутники меланхолии |
| После Первой мировой | Диагноз исчезает из пособий; слово закрепляется за светлой печалью о прошлом |
Как болезнь стала настроением
К концу XIX века ностальгия перебралась из тела в психику. Психиатры перестали искать её в волокнах мозга и записали в спутники меланхолии и депрессии. В учебниках начала XX века слово ещё мелькало — среди симптомов, а не самостоятельных недугов. Новые войны принесли новые термины: «боевое утомление», позже «посттравматическое стрессовое расстройство». К середине века в военной медицине от старого диагноза не осталось и следа.
Слово тем временем ушло из госпиталей в разговорную речь и растеряло свирепость. Психологи Константин Седикидес и Тим Вильдшут из Саутгемптонского университета за пару десятилетий опросили тысячи добровольцев и изучили их дневники. По их данным, ностальгия у большинства людей несёт тепло, а не боль: она укрепляет ощущение связи с близкими и помогает переносить одиночество.
Из современных справочников тоска по дому исчезла: ни МКБ-11, ни американская классификация DSM-5 не держат ностальгию в списке диагнозов. Пиявки, запреты песен и имитация похорон остались в архиве.