⌂ → Историческое«Съесть грех за монету»: самая проклятая профессия старой Англии
Граница Уэльса, 1890-е годы. В бедном коттедже умирает старик — без врача, без священника и без денег на похоронные молитвы. Семья поступает так, как до неё поступали поколения бедняков: зовёт поедателя грехов. На грудь покойника кладут ломоть хлеба, рядом ставят кружку эля. Пришедший нищий всё съедает, выпивает, прячет медяк и молча уходит. С этой минуты деревня считала все грехи умершего грехами живого человека — а душу покойного чистой.
Профессия держалась на расчёте, понятном без лишних слов.
Богатые платили церкви за молитвы по усопшим. Бедные платили нищему за кусок хлеба.
Оплата выглядела скромно: несколько пенсов, еда, изредка старая одежда. Расплата была иной. Исполнитель принимал на себя целую жизнь чужих проступков — такой, какой её видела деревня.
Хлеб с груди мертвеца
Обряд занимал считаные минуты и совершался в доме покойного, ещё до выноса тела. Хлеб клали на грудь умирающему или уже умершему; в придачу шли эль, пиво, иногда сыр. Записи говорят о простом куске хлеба, без особых оговорок. Нищий съедал всё и порой произносил короткую просьбу дать покой душе — единых слов не существовало, в каждой местности формула звучала по-своему.
Кружку могли передать поверх гроба или через окно дома. Движение еды «сквозь» тело умершего и было самим переносом. Съел — принял. Проглотил — забрал с собой.
Звали поедателя и тогда, когда человек умирал внезапно, не успев исповедаться. Для верующих той эпохи это был самый скверный исход: душа без очистки. Обряд давал семье надежду хотя бы задним числом.
Что писали современники
Первое развёрнутое описание оставил антиквар Джон Обри. В заметках 1686 года он рассказал об обычае Херефордшира: на похоронах нанимали бедняка, чтобы тот за плату принял на себя все грехи покойного. Схожую практику Обри видел и в записях о Шотландии. Он оговорился, что традиция уже при нём считалась старой.
Этнографы XIX века собирали рассказы о поедателях как о живом пережитке и выводили обряд из древних представлений о переносе зла через пищу. Историки добавили объяснение практичнее: после разрыва с Римом англиканская церковь отказалась от чистилища и платных поминальных месс, а привычка «оплачивать» загробную участь у людей осталась. Нищий с ломтём хлеба занял освободившуюся нишу.
| Что известно о поедателях грехов | Детали |
|---|---|
| Регионы | Уэльс, графства вдоль уэльской границы, районы Шотландии |
| Первое письменное описание | Заметки Джона Обри, 1686 год |
| Исполнители | Нищие и бродяги, самые бедные жители деревни |
| Плата | Несколько пенсов, еда, иногда одежда |
| Позиция церкви | Осуждение как суеверия |
| Судьба исполнителя | Изоляция при жизни; похороны, по сообщениям, вне освящённой земли |
Спасение для одних, яма для другого
Исполнителем, как правило, становился уже отверженный человек: бродяга, старик без родни, горький пьяница. Раз взявший грехи оставался поедателем до самой смерти — дороги назад в обычную жизнь не было. В округе его знали в лицо и знали, зачем он нужен.
Каждый съеденный ломоть, по поверью, прибавлял груза его собственной душе. Деревня нуждалась в поедателе и одновременно его сторонилась: с ним не здоровались, к нему не сватались, на ярмарке обходили его прилавок — если прилавок вообще был. Роль напоминала палача: услуга нужна всем, а исполнителя не любит никто.
Церковь добавляла к деревенскому отчуждению официальное осуждение. Священники называли обряд самодельным таинством — грубой пародией на исповедь и отпущение, купленной за медяк. Поедателю могли отказать в причастии, а после смерти — в месте на освящённой земле погоста.
Пекарь из Рэтлингхоупа
История сохранила имя последнего английского поедателя грехов. Ричард Манслоу, житель деревни Рэтлингхоуп в Шропшире, умер в 1906 году. Вместе с ним обычай исчез из английской жизни; в глухих уэльских долинах он дотянул примерно до тех же лет.
Манслоу ломал привычный образ бродяги. Он был зажиточным человеком: держал пекарню и паб. Сама его деревня лежала среди шропширских холмов, в стороне от больших дорог, и в начале XX века оставалась одним из самых глухих уголков графства.
Местная легенда связывает странное занятие Манслоу с семейной бедой — смертью нескольких его маленьких детей. По поверью, отец мог взять их грехи на себя и тем облегчить их участь на том свете. Документов на этот счёт нет, и историки говорят об этой версии осторожно: остаётся предание, передаваемое изустно.
В 2010 году местная община собрала деньги на ремонт могилы Манслоу у церкви святой Маргариты: плита сильно обветшала. По данным британской прессы, работы обошлись примерно в тысячу фунтов. Могилу привели в порядок, и теперь за ней ухаживают, как за соседними надгробиями.