Мальчик для битья: зачем при наследнике престола держали мальчика, которого били за его ошибки

Урок во дворце шёл своим чередом: латинские склонения, чернильница, строгий наставник. Рядом с наследником за тем же столом сидел второй мальчик, его ровесник и товарищ по играм. За неученный урок, за сорванное занятие, за дерзость розги получал не принц. Розги получал его друг.

Должность так и называлась — whipping boy, «мальчик для порки». В Англии она продержалась столетия, обросла легендами и оставила след в языке. А нескольким мальчишкам чужая боль принесла титулы.

Кровь, которую нельзя тронуть

Причина крылась в статусе, а не в жестокости. Короля при коронации помазывали елеем — по тому же чину, что и епископа. С этого момента его тело считалось священным, а сан передавался по крови. Ударить наследника значило совершить преступление против самого трона: юристы эпохи называли это оскорблением величества, crimen laesae majestatis. Идею довели до предела при Стюартах — Яков I, отец Карла, писал, что короли держат ответ перед одним лишь Богом.

Наставники оказались в ловушке. Наказывать нельзя, а школьное дело XVI века без розги не мыслилось: пороли и сельских учеников, и студентов университетов. Придворный учитель получал воспитанника, к которому нельзя было даже прикоснуться, — и обязан был сделать из него образованного человека.

Выход придумали в духе времени: раз розги не могут достаться принцу, они достанутся кому-то ещё.

Боль по доверенности

Механика должности проста. К принцу подбирали мальчика того же возраста — обычно сына небогатого дворянина или человека на придворной службе. Ребёнок делил с наследником уроки, игры и стол. Когда принц ленился или грубил, наказание падало на напарника.

Выбор напарника был тонким делом. Наследник рос среди взрослых — наставников, слуг, телохранителей, — и ровесник становился его первой настоящей дружбой. Придворные это учитывали: чем ближе принц к своему «заместителю», тем сильнее работает чужая боль.

Ставка делалась на стыд и привязанность. Воспитатели рассчитывали: принцу станет невыносимо видеть, как за его вину кричит друг. В современной психологии такой приём назвали бы викарным, то есть замещающим, наказанием — когда человека удерживает страдание близкого.

На бумаге расклад выглядит чудовищно, но у сделки была и обратная сторона. «Мальчик для порки» получал то же образование, что и принц: языки, фехтование, танцы, богословие. Он ежедневно находился рядом с человеком, которому через двадцать лет достанется королевство. Ни одна школа таких связей не давала, и семьи отдавали сыновей на эту службу охотно.

Расчёт был честным по меркам эпохи: мальчик страдал физически, его семья получала жалованье, а сам он — образование и прямой доступ к будущему монарху.

Как мальчишки переносили службу — неизвестно: их дневников и писем о тех годах не сохранилось. Голоса остались за воспитателями и позднейшими биографами. Похожие истории рассказывают и о французском дворе, где у дофина жили сверстники-аристократы, разделявшие с ним занятия, а порой и наказания. Впрочем, прямых документов везде крайне мало, и историки относятся к таким свидетельствам с осторожностью.

Карьера, написанная чужой болью

Тем не менее несколько судеб известны достаточно хорошо.

Барнаби Фицпатрик служил при юном Эдуарде VI — по распространённой версии, именно он отвечал розгами за провинности короля, взошедшего на престол девятилетним. Дальше произошло неожиданное: Эдуард привязался к товарищу, отправил его учиться в Европу и вёл с ним переписку. Письма сохранились. Вернувшись домой, Фицпатрик унаследовал ирландский титул барона Аппер-Оссори.

Самой яркой вышла судьба Уильяма Мюррея, сына шотландского священника из местечка Дайзарт. Его приставили к будущему Карлу I: мальчишки росли бок о бок, и по семейному преданию Мюрреев именно Уильям принимал наказания за принца.

Должность отработала себя сполна. Мюррей остался при Карле на всю жизнь и стал одним из немногих людей, которым король доверял безоговорочно. В 1626 году Карл передал ему поместье Хэм-хаус под Лондоном. В 1643 году, в разгар гражданской войны, верный слуга получил титул графа Дайзарта. Мальчишка, кричавший за чужие проступки, закончил жизнь пэром Англии.

Мальчик За кого отвечал Чем кончил
Барнаби Фицпатрик Эдуард VI титул барона Аппер-Оссори, переписка с королём
Уильям Мюррей Карл I титул графа Дайзарта, поместье Хэм-хаус
Хамфри Марло принц Эдуард из романа Марка Твена самый известный вымышленный whipping boy

Как должность стала поговоркой

После казни Карла I в 1649 году рассуждать о священной королевской крови стало затруднительно. К началу XVIII века странная служба осталась в прошлом — вместе с верой воспитателей в пользу замещающего наказания.

Выражение пережило сам институт. В английском языке whipping boy давно значит «козёл отпущения» — того, кого наказывают за чужие вины. Русское «мальчик для битья» пришло калькой с английского и поначалу звучало как экзотика.

Литература довершила дело. В 1881 году Марк Твен выпустил роман «Принц и нищий», где у вымышленного принца Эдуарда служит мальчик Хамфри Марло. Книга разошлась по миру и сделала забытое ремесло понятным любому читателю. Спустя столетие повесть Сидни Флейшмана «Мальчик для битья» получила медаль Ньюбери — главную награду американской детской литературы.

Из всей истории уцелел, пожалуй, только дом. Хэм-хаус стоит под Лондоном до сих пор: поместье открыто для посетителей, а в его залах висят портреты Мюрреев — в париках, бархате и орденских лентах, включая дочь графа, унаследовавшую титул Дайзарта. Спин живописцы той эпохи не писали.